abusesaffiliationarrow-downarrow-leftarrow-rightarrow-upattack-typeburgerchevron-downchevron-leftchevron-rightchevron-upClock iconclosedeletedevelopment-povertydiscriminationdollardownloademailenvironmentexternal-linkfacebookfiltergenderglobegroupshealthinformation-outlineinformationinstagraminvestment-trade-globalisationissueslabourlanguagesShapeCombined Shapeline, chart, up, arrow, graphlocationmap-pinminusnewsorganisationotheroverviewpluspreviewArtboard 185profilerefreshnewssearchsecurityPathStock downStock steadyStock uptagticktooltiptwitteruniversalityweb

The content is also available in the following languages: English

Статья

Интервью с Данаей Калиевой, гражданской активисткой из Алматы, Казахстан

Business & Human Rights Resource Centre

Какова ситуация с правозащитниками, работающими над проблемами в области прав человека, связанными с трудовой деятельностью в Казахстане? Достаточно ли защищены правозащитники?

С учетом положения в целом, правозащитники также не защищены как и рядовые граждане. Судя по последней мировой статистике, Казахстан оказался в числе приближенных к авторитарному режиму. Поэтому правозащитники у нас не защищены.

С какими наибольшими рисками сейчас сталкиваются правозащитники? Ситуация улучшилась или ухудшилась за последние пять лет? Изменилась ли она вовремя COVID-19, и если да, то как?

Правозащитники, с учетом того, что они так или иначе входят в те или иные общественные объединения, могут сталкиваться с различными препятствиями. Как показал недавний пример с «Эхо», «Еркиндик канаты», Бюро по правам человека и так далее, госорганы могут придраться к чему угодно: к отчетности, к санитарным нормам.

За последние пять лет ситуация только ухудшается. Вроде откровенных репрессий не получаем, но при этом мы видим, как юридически все больше и больше загоняются в тупик правозащитники. В целом, не только с правозащитниками, власть использовала пандемию исключительно в свою пользу.

Максимально какую выгоду могли получить, они получили. Переведя все в онлайн формат, те же судебные процессы, те же приемы у должностных лиц, они лишили людей возможности защищать и защищаться. По своему опыту скажу, во время онлайн процесса тебя могут не услышать, на твой вопрос могут не ответить, тебя могут отключить, сослаться на технические неполадки за это время придумать версию и придумать ответ. Также заявления. Через сайт Камкор заявление в полицию было написано. В положенные пятнадцать дней никакого ответа получено не было. Потом поехали в департамент полиции, благо сейчас стали принимать. Ни самому защитится, ни других защитить не удается возможным, ведь везде ссылаются на карантин, все онлайн. А в онлайне могут сделать вид, что ничего нет. Там, где им выгодно – пандемия, а где невыгодно – там нет пандемии.

Не могли бы вы рассказать нам больше о своей работе в сфере бизнеса и прав человека?

Сейчас, последнее время пытаемся попасть на площадки обсуждения законопроектов. Например, проект «Профилактика семейного насилия», проекты общественного контроля. В основном я занимаюсь вопросами чрезмерных трат госбюджета госорганов и квазигоссектора.

Можете ли вы рассказать, с какими угрозами или преследованиями вы столкнулись в результате этого? Как компании были вовлечены в это?

Два из трех уголовных дел, заведенных на меня, связаны со столкновением с крупными компаниями. Одна из квазигос сектора – это Отбасы Банк, ранее назывался ЖилСтройСберБанк, а вторая – это BI Group, в лице руководителя Рахимбаева.

По ЖилСтройСберБанку [сейчас Отбасы Банк] я делала разбор государственных закупок: почему некоторые закупки делаются из одного источника, вопросы чрезмерных расходов. Информацию брала из открытых источников. На меня было заведено уголовное дело 20 апреля 2020 года за распространение заведомо ложных сведений во время режима ЧП.

На данный момент у меня статус свидетеля с правом на защиту, проводились обыски, изъяли технику и так далее. Дело сейчас приостановлено.

Также во время ЧП, когда начали строится модульные больницы, я сделала репост с телеграм-канала. Мне была интересна цена, так как это модульные больницы. Я сделала репост записи руководителя BI Group Айдын Рахимбаева своим подписчикам о том, что человек обещает честность и прозрачность. В ответ на меня заводят уголовное дело: изымают телефон, делают допрос и так далее. Это дело на данный момент приостановлено, но оно не закрыто.

Вчера и позавчера с каких-то фейковых страниц пошли посты о том, чтобы меня, моих коллег избили и устроили самосуд. Активно общество привлекают к насилию надо мной, моими соратниками. Уже и до этого дошло. Стараемся на незнакомые номера не отвечать, в темное время не выходить. Это происходит последние полтора года. Тут есть личный интерес руководителя Отбасы Банка, потому что там завязаны очень большие деньги. После реорганизации из ЖилСтройСберБанка в Отбасы Банк им было выделено около 889 млрд. тенге первым траншем.

Как другие НПО отреагировали на нападения/преследования, которым подверглись вы? Как насчет широкой публики? Была ли какая-то реакция со стороны международного сообщества, включая зарубежных покупателей и инвесторов?

Правозащитные организации поддержали, независимые СМИ, блогеры и отдельные активисты тоже поддержали. Посольство США выразили обеспокоенность.

Сотрудничают ли компании с гражданским обществом, когда возникают опасения относительно их деятельности? Можете ли вы поделиться положительными примерами, если таковые есть?

Нет, никогда.

Компании выходят на правозащитников только, когда пытаются их подкупить, либо запугать. Попытки что-то исправить они не делают.

Поддерживали либо поддерживают ли какие-нибудь инвесторы или компании правозащитников?

Местные не поддерживают, потому что это чревато для них, под пресс попадут.

Какую роль играет правительство? Поддерживает ли оно правозащитников? Или вы чувствуете давление со стороны правительства?

Вообще не поддерживают правозащитников. Они приглашают на какие-то круглые столы, имитируют бурную деятельность. Что с тем же законом «О мирных собраниях»? никого из правозащитников не услышали, все равно сделали свое. Вся деятельность – это замыливание глаз. У людей становится все меньше правовых механизмов какого-либо воздействия на это.

Тот же закон «О мирных собраниях» можно назвать активным воспрепятствованием правозащитной деятельности, потому что на деле люди получают административные аресты. У нас, у правозащитников нет статуса.

Как вы думаете, что правительство или инвесторы / компании могут сделать для улучшения защиты правозащитников?

Для начала признать, что у нас есть нарушения прав человека. Признание – это первый шаг к решению и это нужно проговаривать. Также нужно определить четкий статус правозащитника и не ставить в рамки, то есть привязывать, как ту же адвокатскую деятельность, которая лицензируется. Деятельность правозащитника гораздо шире. Компании могут сделать свою деятельность открытой, пригласить общественность.

Что могут сделать международные организации и сообщество, чтобы помочь защитить правозащитников на местах?

Нужно вводить санкции по отношению к тем лицам, которые связаны к преследованию и прессингу правозащитников и гражданских активистов. Блокировать счета, имущество заграницей. Вот тогда результат будет. Только наказание рублем будет им понятно.

Что побуждает вас работать? Как вы думаете, как это способствует достижению корпоративной ответственности за нарушения прав человека?

Альтруизм, наверное. Уже сложно остановиться сейчас. Чем больше сталкиваешься, тем быстрее хочется увидеть, когда все это закончится. Хочется верить, что вода камень точит, и, что каждый вносит свою лепту. Тот же BI Group, не зря эта тема поднималась. Я даже рада, что уголовное дело завели на меня, потому что больше людей обратило внимание на их деятельность и, как оказалось, не зря. Также на Отбасы Банк больше людей обратили внимание. Люди стали задаваться вопросами, изучать цифры – они вовлекаются. Этот процесс уже не остановить и это хорошо.

Мы платим за это цену, но получаем результат: у людей развивается критическое мышление, люди политизируются, люди начинают своими правами и обязательствами госорганов. Мы получаем неплохой результат в виде отдачи от гражданского общества.

Story Timeline