abusesaffiliationarrow-downarrow-leftarrow-rightarrow-upattack-typeburgerchevron-downchevron-leftchevron-rightchevron-upClock iconclosedeletedevelopment-povertydiscriminationdollardownloademailenvironmentexternal-linkfacebookfiltergenderglobegroupshealthC4067174-3DD9-4B9E-AD64-284FDAAE6338@1xinformation-outlineinformationinstagraminvestment-trade-globalisationissueslabourlanguagesShapeCombined Shapeline, chart, up, arrow, graphlocationmap-pinminusnewsorganisationotheroverviewpluspreviewArtboard 185profilerefreshIconnewssearchsecurityPathStock downStock steadyStock uptagticktooltiptwitteruniversalityweb

The content is also available in the following languages: English

Статья

9 Апр 2021

Интервью с Дильнар Инсеновой, активисткой из Казахстана

Business & Human Rights Resource Centre

Какова ситуация с правозащитниками, работающими над проблемами в области прав человека, связанными с предпринимательской деятельностью в Казахстане? Достаточно ли защищены правозащитники?

Ситуация с правозащитниками в целом такая как по стране: никто не защищен, порой самим правозащитникам нужна защита.

С какими наибольшими рисками сейчас сталкиваются правозащитники? Ситуация улучшилась или ухудшилась за последние пять лет? Изменилась ли она вовремя COVID-19, и если да, то как?

В банковской сфере на таком же уровне осталась. Я думаю это за счет того, что проблемных заемщиков очень много и, если правозащитники начнут аккумулировать эту силу, это будет угроза. Поэтому в этой сфере не так сильно давят на правозащитников. Вот допустим в политическом поле не так много активистов, а проблемных заемщиков по Казахстану это огромные массы. Поэтому, я думаю, тут власть аккуратно действует: взаимодействует, встречается, работает, помогает, в данный момент идет со стороны государства беспрецедентный шаг, идет списание проблемных ипотечных займов. За последние 5 лет скорее всего ухудшилась, много политически мотивированных дел.

Не могли бы вы рассказать нам больше о своей работе в сфере бизнеса и прав человека?

У меня сейчас срок пробации заканчивается, остался 1 месяц. Дополнительное наказание ограничение не заниматься общественной деятельностью сроком на 2 года. Во время срока особого давления не было, потому что уже было решение суда, поскольку я и так уже была под ограничением. В любой момент за нарушение мне могли назначить лишение свободы. Если люди обращаются, то помогаем урегулировать вопрос с банками. Это все происходит на уровне переговоров. Пик моей деятельности был в 2015-2018 годах, когда мы организовывали митинги возле банков, отстаивали жилье людей от судебных исполнителей, в общем, борьба была жесткая.

Можете ли вы рассказать, с какими угрозами или преследованиями вы столкнулись в результате этого? Как компании были вовлечены в это?

Года три-четыре назад меня часто приглашали на беседы акимат - внутренняя политика: мол не надо заниматься общественной деятельностью, посадят.

Были ситуации, мужу угрожали, говорили: «следи за своей женой, если хочешь ее видеть живой».

Маме угрожали - у нее был кредит в банке, таким образом пытались манипулировать через банк. Потом начали давить на старшую дочь: подкинули ей анашу. Продержали ее всю ночь в РОВД, не давали им позвонить, с ее номера писали странные смски, в этот момент я с супругом всю ночь искала ее по больницам и РОВД, а наутро дали ей телефон, сказали: «пригласите только своих мам». И тогда я думала, что выйду на тропу войны ради своего ребенка, если они не прекратят давить на детей, то я пойду на радикальные меры. После этого мою семью оставили в покое, но и мне пришлось успокоиться.

Как другие НПО отреагировали на нападения/преследования, которым подверглись вы? Как насчет широкой публики? Была ли какая-то реакция со стороны международного сообщества, включая зарубежных покупателей и инвесторов?

Когда с дочкой случилось, я побоялась на широкую публику разглашать, поскольку я боялась сделать хуже. Кадыр-касиет два раза оплачивал мне адвоката. Они также помогали оплачивать административные штрафы почти на миллион тенге, часть помогли оплатить. Были посты Бахытжан Торегожиной она тоже помогала в оплате штрафов, Бюро по правам человека давали площадку для проведения пресс-конференций. В двух делах с Кадыр-касиет оплачивала адвоката Жанар Балгабаеву добились решения Комитета ООН по правам человека, при информационной поддержке Торегожиной Бахытжан. Со стороны других каких либо организаций не было никакой заинтересованности и предложений .

Сотрудничают ли компании с гражданским обществом, когда возникают опасения относительно их деятельности? Можете ли вы поделиться положительными примерами, если таковые есть?

Нет, я таких примеров не знаю.

Поддерживали либо поддерживают ли какие-нибудь инвесторы или компании правозащитников?

Нет, не знаю.

Какую роль играет правительство? Поддерживает ли оно правозащитников? Или вы чувствуете давление со стороны правительства?

Я могу сказать, что последнее время изменилась ситуация со стороны правительства. Иногда мне кажется ,что правительство живет какой то параллельной жизнью, они обращают внимание только тогда, когда происходит какая то экстренная ситуация, либо бунт, либо массовая смерть. Я не думаю., что правительство намерено поддерживать правозащитников, если только так скажем есть приближенные правозащитники, возможно их, но никак не независимых правозащитников.

Как вы думаете, что правительство или инвесторы / компании могут сделать для улучшения защиты правозащитников?

Во-первых, со стороны правительства - это не пытаться регулировать их деятельность через фискальные законы, не вмешиваться в их деятельность, быть в диалоге и взаимодействии, слышать критику от правозащитных организаций, привлекать их для обсуждения общественных вопросов,

Что могут сделать международные организации и сообщество, чтобы помочь защитить правозащитников на местах?

Необходимо чтобы правозащитники на местах стали частью международных сообществ, интегрировать всех правозащитников в одну большую организацию с филиальной сетью повышать квалификацию правозащитников, организовывать встречи разного уровня. Информировать международное сообщество о нарушениях на местах.

Что побуждает вас работать? Как вы думаете, как это способствует достижению корпоративной ответственности за нарушения прав человека?

Мне нравится быть в гуще событий, мне интересен процесс развития общества, в какой то мере я хочу на это влиять на этот процесс, я хочу быть полезной ни только своей семье, но и обществу, своей активностью и неравнодушием, люди обращаются к правозащитникам, когда их гражданские права грубо попираются возможно как к последней инстанции. В общем, я думаю, каждый человек может стать правозащитником и это было бы намного полезнее для развития государства.